Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

писатели обозначают отэтнонимическими названиями ар-рус и ас-сакалиба. Первые — это военная элита, которая собирает день с ас-сакалиба и реализует полученные ценности в торговле с арабами. Вторые — мирные земледельцы. Восточные писатели подчеркивают „военизированность“ общественного строя ар-рус, во главе которых находится, по сути, военный вождь, осуществляющий также судопроизводство и другие функции центральной власти, и его подчиненность целям дальней торговли (сбор даней, захват пленных для дальнейшей продажи)» (Мельникова, 2009. С. 96). Соглашаясь в целом с такой характеристикой, мы считаем, что «судопроизводство» и другие функции (кроме сбора дани) ограничивались лишь обществом ар-рус, а ас-сакалиба имели собственную социальную и — «местами» — потестарно-политическую организацию, причем даже более развитую, чем у ар-рус. И второе: представляется, что данные описания структуры у авторов 1-й традиции описания русов (родина которых на «острове») относятся к периоду до антиваряжского восстания, то есть, по сути, до создания собственно «Северной конфедерации», члены которой как раз и противились подобной эксплуатации себя со стороны русов, а их знать стремилась, потеснив последних, стать также причастной к дальней торговле. «Северная конфедерация» (на второй фазе развития — «федерация», на третьей — «варварская империя») упоминается у авторов 2-й традиции («три вида русов»: ал-Истахри, Ибн Хаукаль) под этнополитонимом «Славийа» (что, впрочем, отмечала и Е.А. Мельникова в другой работе). Третью фазу развития этого объединения можно также сопоставить с «Внешней Росией» со столицей в «Немогарде» по Константину Багрянородному, которую В.Т. Пашуто называл «Верхней Русью», а Г.С. Лебедев, в противовес синхростадиальной южной «Руси Аскольда», «Русью Рюрика». Последний исследователь, в соответствии с летописными, археологическими и нумизматическими данными, установил три этапа ее территориального расширения: вначале — от Изборска до Белоозера, чуть позднее — с расширением за счет Полоцка на западе, Ростова и Мурома на востоке, и, наконец, уже в начале правления Ярослава Мудрого ее территория закрепляется основанием на границах еще не покоренных финских земель Юрьева и Ярославля.

Что касается не структурной, а стадиально-уровневой характеристики «Северного объединения», то последней его характеристикой у Е.А. Мельниковой является «раннее (или пред—) государственное образование». И в этом нет противоречия по трем причинам:

1. Здесь отражена динамика развития;

2. Учтены как «вождеские», так и «раннегосударственные» элементы структуры;

3. Главным для исследовательницы являлась характеристика не потестарно-политического, а социального устройства, а оно было одинаково для обоих этапов политогенеза — «стратифицированное общество» (по терминологии М. Фрида)

Е.А. Мельникова указывает на наличие «страт», значит, общество, по ее мнению, уже было «стратифицированным» и как таковое могло быть основой как предгосударства (то есть «сложных» и «суперсложных» вождеств), так и раннего государства («на позднем этапе — с государственным политическим устройством»). «Раз существует стратификация, то предпосылки государственности уже созданы, и действительное формирование государства уже началось» (Fried, 1967. Р. 185). Но если в определении этапа как «предгосударственного» с элементами раннего государства мы согласны с Е.А. Мельниковой, то в характеристике формы государственности «Северной конфедерации» как «дружинной» или даже просто исключительно «военной» — нет.

В этой связи нам ближе точка зрения А.А. Горского о том, что «институт дружины был свойствен обществам эпохи генезиса феодализма», с поправкой на стадиально-эквивалентную замену «феодализма» на «государственность» и с переносом его дат генезиса с IX–X вв. на вторую половину X — начало XI в. Н.Ф. Котляр, развивавший идею о дружинной государственности вслед за А.А. Горским и Е.А. Мельниковой, считает возможным говорить о ее существовании, опираясь на летописные известия, с 941 г. до конца правления Владимира Святого. Это почти совпадает, по нашему мнению, с фазой становления ранней государственности (от реформ Ольги до их завершения и отражения натиска печенегов при Владимире). Однако «дружинный» характер зарождающееся государство приобретает только при Святославе. Это связано со следующим.

1. Не всякое элитное воинское формирование, причастное к управлению, является дружиной. Кроме нее, к таковым можно отнести «рабскую гвардию» типа гулямов, мамлюков или янычаров, рыцарство (в том числе самураев), военную аристократию, корпоративные военные организации, наемников-кондотьеров, особые касты типа раджпутов, некоторые типы дворцовой гвардии. Дружина имеет специфические, только ей присущие черты

2. В «дружинном государстве» дружина — это не просто гвардия, элита армии, но основная, если не единственная, ее составляющая («племенное» ополчение и аристократия специально устранялись от оружия)

3. Не всегда и не везде, где есть дружины, существует «дружинное государство». Дружины могли быть на содержании племен и их объединений, где война была постоянным делом жизни, и содержаться за счет добровольных пожертвований соплеменников. Дружины, преданные лично вождям, были при переходе от «простых вождеств» к раннему государству и содержались за счет «экзоэксплуатации»: прямой эксплуатации «чужих» в форме дани — контрибуции, откупа, кормления, торговли награбленным, «щедрости» предводителя за счет добычи. И только «государственные дружины» фазы становления раннего государства, совпадая с аппаратом власти, управления и почти всем войском, отчасти переходили на содержание второй части народа — невоюющей и отстраненной от оружия и власти, но поставляющей в дружину наиболее способных своих представителей. Содержание такой дружины было чрезвычайно затратно, трудоемко и долго продолжаться за счет «казны» не могло. Поэтому либо образовывались «империи» типа Болеслава Жестокого в Чехии, Болеслава Храброго в Польше, Кнута Великого в Дании, Святослава на Руси, в которых дружины в буквальном смысле кормились на чужих территориях и за счет чужого населения, либо происходили антидружинные восстания, как в Польше в 1034 г., либо расходы на дружину как-то снимались с «казны» и диверсифицировались («служебная организация», градская система, кормления, наделения землей и т. д.), но тогда и дружина исчезала, превращаясь в нечто иное. В.Д. Королюк даже считает создание «империй» обязательным этапом при таком пути генезиса славянских феодальных государств. Об этом же периоде говорит и автор «Введения» к «Начальному своду» 1095 г. в НПЛ младшего извода, ставя в пример «древних князей», дружина которых «кормяхуся, воюющее ины страны», как идеал правителей

Соответственно, ни раньше, в «предгосударственный» период (этап разных ступеней «вождества»), ни в оформившихся «зачаточных», ни тем более в «типичных» ранних государствах чисто дружинная их форма удержаться не могла. Она типична, скорее всего, именно для переходной фазы от одного этапа к другому (так называемая стадия «империй», по В.Д. Королюку) и сразу после нее, но недолго. Это и неудивительно, ибо расходы на дружину составляли треть собранной с каждой «земли» дани (в 1014 г. Ярослав из 3000 собранных с Новгородской земли гривен 1000 отдал своим «гридям»), не считая оброков, доходов с торговли, кормлений, натуральных поставок поселений «служебной организации».

Правящая элита «Северной федерации» (уже после прихода Рюрика) не была «дружиной» в строгом смысле слова, так как ресурсы Севера были слишком скудны, тем более они частично расходовались на местную родовую знать. Это